Сербская академия наук и искусств

Остановитесь у здания Академии и поднимите взгляд вверх. На Кнез-Михайловой это особенно важно. На уровне ваших глаз – яркие витрины, туристы, уличные продавцы, шум города. Но стоит сместить фокус на второй и третий этажи – и архитектура начинает говорить с вами иначе: спокойнее, убедительнее, как будто сама история Белграда являет себя из суеты на поверхность.

Перед вами – здание Сербской академии наук и искусств, встроенное прямо в главную пешеходную артерию города. Академия здесь часть городской сцены, её витрина. Стиль здания можно разложить на два слоя: академизм задаёт строгий синтаксис – симметрию, ясную композицию, уверенную пропорцию; модерн добавляет акценты – мягкость пластики, декоративную свободу, живой жест. В результате возникает редкий баланс: здание одновременно демонстрирует статус и оставляет ощущение творчества, интеллектуального престижа, нетривиальности.

Внутри расположены библиотека, архив, галерея и лекторий. После Второй мировой войны интерьеры были переработаны, но фасад сохранил свою роль якоря. Так и здесь сработала идея обновления памяти: внешняя репрезентация культурных артефактов стабильна, но содержание меняется или, точнее, адаптируется к ритму времени. Эту работу вел архитектор-эмигрант, наш соотечественник Григорий Самойлов.

Самойлов – фигура, к которой наш маршрут будет возвращаться снова и снова. Его биография и послевоенное наследие в Белграде стали темой музейно-архивной работы и выставочных проектов. Стоит подчеркнуть, что он принадлежал к младшему поколению русских эмигрантов, сформировавшихся уже в югославской среде, и что в его творчестве были и академизм, и модернизм, и работа с интерьером.

Важная деталь: когда мы говорим о русских в Белграде – это не только про «тоску по дому» и феномен временщика с «чемоданами на вокзале», ждущего возможности отъезда. Многие русские эмигранты вписывались в среду, стремились интегрироваться в местную реальность: кто-то проектировал здания, кто-то открывал школы, кто-то преподавал право, кто-то ставил спектакли, кто-то просто пытался выстроить новую жизнь – и делал это по-настоящему профессионально.

Среди русских зодчих, органично вплетённых в эклектичную ткань межвоенного Белграда, был и Пётр Дмитриевич Анагности. Его семейная история была с самого начала связана с Сербией: отец, служивший в Одесской управе, в 1914 году организовывал размещение сербских солдат, создавал для них больницу, жертвовал средства на содержание интернатов.

В 1919 году Анагности вместе с семьёй эмигрировал через Константинополь в Белград, где окончил Русско-сербскую гимназию, а затем архитектурное отделение Технического факультета Белградского университета. Уже в студенческие годы он проявил выдающиеся способности к начертательной геометрии – его работы экспонировались на выставках.

Профессиональный путь Анагности развивался в сотрудничестве с крупнейшими архитекторами эпохи: он работал в ателье Богдана Несторовича, затем с Александром Дероко, участвовал в проектировании общежития Православного богословского факультета, трудился над проектами Юридического факультета, Ветеринарного и Народного университета Колараца вместе с Петром Баяловичем. Автор более двадцати жилых и общественных зданий в Белграде и других городах Югославии, он проектировал доходные дома, банки, административные сооружения; его проекты получали награды, а некоторые были реализованы уже после войны. Пережив плен во Вторую мировую, Анагности всё-таки вернулся в Белград и стал профессором, деканом архитектурного факультета, автором многочисленных учебников. В его творчестве соединялись академизм, сербско-византийская традиция и модернизм – стилистическая эклектика, которая естественно соотносилось с архитектурной судьбой Белграда XX века. Для нашего маршрута Анагности одной из ключевых фигур – ведь именно он приложил свою руку к большинству из рассматриваемых нами точек. А вот мы и приближаемся к одной из них.