Коларац

По-сербски культурный центр Илии Коларца звучит как Zadužbina Ilije Kolarca [Задужбина Илие Коларца] – и неспроста. Слово «задужбина» в сербской культуре означает не столько благотворительность, сколько своеобразный договор с будущим: вложение в то, чего ещё нет, но что должно появиться. Илия Милосавлевич Коларац оставил фонд для просвещения и культуры – и город получил институцию, которая не консервирует знание, но постоянно производит его в публичном виде.

Спустя годы Алейда Ассман в книге «Длинная тень прошлого. Мемориальная культура и историческая политика» напишет: «Консервация и хранение служат необходимой предпосылкой для культурной памяти; однако лишь индивидуальное восприятие, оценка и усвоение сохраненных материалов, как это происходит благодаря средствам массовой информации, культурным и образовательным учреждениям, делают ее культурной памятью». Выходит, что сербский меценат предвосхитил историю.

Пока вы идёте сюда, напомним: в Югославию русские беженцы прибывали волнами; источники дают разные оценки масштабов, а уже в самом Белграде счёт шёл на тысячи. Появлялись объединения – профессиональные и культурные: союзы инженеров, педагогов, врачей, деятелей искусства. То есть эмиграция быстро превращалась в сеть связей, и этой сети нужны были площадки – и одна из таких площадок как раз здесь.

Здание народного университета Колараца построено в 1929–1932 годах по проекту Петара Баяловича. В архитектуре – спокойный академизм: симметрия, ясная композиция, фасад как достойная оболочка культуры. Но главное здесь – не фасад, а звук. Большой зал задумывался как инструмент, и это чувствуется даже тогда, когда вы просто стоите рядом: место будто предназначено для того, чтобы город на секунду замер… и стал внимательным слушателем.

«Где же тут русские архитекторы?» – спросит нас внимательный слушатель. И будет прав в своем вопрошании. Строительством народного университета «Коларац» занимались уже известный нам Петр Анагности и Андрей Папков, с которым мы приглашаем вас познакомиться. Как минимум по той причине, что про него написаны следующие стихи:

Хочу быть дерзким, хочу быть светским,

Хочу быть с девами на ты!

Хочу пашою быть турецким,

И строить арки и мосты!

Я совершаю благое дело,

Я все построил, я всех умней

В XX-м веке – Микель-Анджело

Быть может только Папков Андрей.

Таких как я не много нынче,

Мой предок Ленька был да-Винчи.

Я всех талантливей безмерно,

И потому мне жить нескверно.

Андрей Владимирович Папков родился в 1890 году в курской деревне Глубокое. Он успел получить техническое образование в Петербурге, учился в Академии художеств. Но революция оборвала прямую линию биографии, и Папков, как тысячи других, оказался в изгнании. Вместе с семьёй он приехал в Королевство сербов, хорватов и словенцев и начал всё сначала ­ уже студентом архитектурного отделения Белградского университета.

В Белграде он быстро стал заметной фигурой. Его студенческие проекты – выставочный павильон в сербско-византийском духе, казино, грандиозный театр, задуманный «в лучшем духе парижской оперы Гарнье», – вызывали интерес и споры. Он получил звание инженера-архитектора, преподавал орнаментальный рисунок, участвовал в проектировании Храма Святого Саввы, где его дар акварелиста оказался незаменим в создании художественной части проекта. Его называли «потомком Леонардо да Винчи» – за универсальность, за редкое сочетание инженерной строгости и живописного темперамента.

В 1932 году Папков открыл собственное ателье, и межвоенный Белград стал его мастерской. Он проектировал десятки жилых домов – гармоничных, пропорциональных, украшенных неоклассическим декором, но всегда с лёгким модернистским поворотом. Дом для Милутина Месаровича, здание для Плавшича, особняк Янковичей, доходные дома на тихих улицах – всё это складывалось в узнаваемый почерк. Кульминацией стал отель «Балкан» (1938–1939): громадный фасад в духе русской академической архитектуры словно утверждал в центре столицы достоинство и масштаб эмигрантского таланта. Он участвовал в конкурсе на Народный университет «Коларац», получал премии – восемнадцать наград за разные проекты, – но не всегда получал право строить задуманное. В этом была и слава, и скрытая горечь его судьбы.

Война оборвала строительный ритм: вместо новых фасадов – расчистка руин и восстановление повреждённых зданий. После 1945 года надежды на широкую профессиональную реализацию в новой Югославии не оправдались. Он ещё построил виллу на Дединье – строгую, с оттенком соцреализма, – но чувствовал, что эпоха изменилась и язык, которым он владел в совершенстве, больше не востребован. В 1951 году Папков уехал в Аргентину. В Буэнос-Айресе он работал в министерстве, проектировал для частных компаний, участвовал в строительстве собора Русской Православной Церкви за границей на улице Núñez – словно замыкая круг изгнаннической судьбы.

Он умер в Аргентине около 1975 года, прожив жизнь, разделённую между тремя мирами – дореволюционной Россией, межвоенным Белградом и латиноамериканской эмиграцией. Но если пройтись по улицам старого Белграда и поднять взгляд на строгие, уравновешенные фасады 1930-х годов, можно увидеть след его руки – архитектора, который сумел превратить изгнание в форму творчества.

Вернемся к Коларацу. Первый крупный концерт прошёл 4 февраля 1932 года – ещё до официального открытия. Коларац сначала начал звучать – и только потом стал культурной институцией. За десятилетия здесь состоялись тысячи концертов; среди исполнителей – Сергей Прокофьев и Святослав Рихтер. Русская музыкальная традиция встраивается в белградскую повседневность естественно, как часть европейского канона. Например, вот что пишет исследователь русской эмиграции В. Косик: «Можно назвать и еще одного известного певца – баритона Николая Михайловича Аммосова (Амосова). Днем пел в кинотеатре „Коларац“ четыре раза перед сеансами, а по вечерам – в „Русской семье“».

Коларац – это не только концертный зал, это ещё и лекции, галерея, образовательные программы. Словом, те самые модные «третьи места» – не дом, не работа, но место, где ты чувствуешь себя комфортно благодаря общим ценностям и культурному коду. Культурный код, возможность его разделить с сообществом близких людей по духу – лейтмотив нашего с вами сегодняшнего маршрута. И, кажется, эти ценности были важны как тогда, так и сегодня.

А теперь перейдем от народного университета к университету в исконном значении этого слова, центру интеллектуальной жизни, Белградского университету. И начнем мы с юридического факультета.