Бранков мост

И вот, мы, наконец, у Бранкова моста – одного из главных переходов через Саву, но его история начинается под другим именем. Когда-то он был известен как мост Земун, а затем как мост имени короля Александра I. Его строили с 1929 по 1934 год. Мост должен был соединить не просто два берега реки. Он связывал Белград с Земуном – бывшим городом Габсбургской монархии. Столетиями эти территории находились по разные стороны политических и культурных границ. Новый мост задумывался как символ объединения – буквально и метафорически.

Инженерную конструкцию дополняли архитектурные элементы, придававшие сооружению представительность и смысловую нагрузку. Пять массивных речных опор, на которых держалась металлическая надстройка, проектировал наш старый знакомый, русский архитектор-эмигрант Николай Николаевич Краснов.

Архитектурный язык этих опор был выбран не случайно. Современники называли его «романо-византийским» – эклектичным, но выразительным сочетанием романских и византийских мотивов. Каменная пластика придавала индустриальному сооружению историческую глубину и связывала его с традициями средневековой архитектуры региона.

В конце 1933 года городские власти решили усилить художественный образ моста. Возникла идея украсить железную конструкцию монументальной скульптурой, чтобы она гармонировала с историческим центром города и одновременно стала выразительным идеологическим жестом. Заказ поручили одному из самых известных скульпторов своего времени – Ивану Мештровичу. Мештрович предложил грандиозное решение: четыре колоссальные статуи высотой около десяти метров каждая. Их предполагалось установить по две на каждом берегу – прямо на «романо-византийских» опорах Краснова. Фигуры должны были возвышаться на тонких двухколонных постаментах высотой около двадцати двух метров. Скульптурная программа была тщательно продумана. На восточном берегу планировалось разместить двух средневековых правителей – короля Томислава, первого хорватского короля, и императора Душана, одного из самых могущественных сербских правителей. Они символизировали «золотые века» хорватской и сербской истории.

На западном берегу должны были появиться еще две фигуры: боснийский король Твртко I Котроманич и король Петр I Карагеоргиевич – отец Александра I. Эти образы соединяли средневековое и новое время, формируя пантеон «югославских» правителей. Проект Мештровича, увы, остался нереализованным, однако сама идея показывает, какое большое политическое и символическое значение придавалось этому мосту.

Сегодня, проходя по Бранкову мосту, трудно представить, что над нами могли бы возвышаться гигантские всадники, воплощающие разные эпохи и народы.

Есть у моста и своя история названий – не менее выразительная, чем его архитектура. Мы немного затронули этот сюжет в начале нашего обсуждения. В межвоенный период он носил имя короля Александра I, однако после Второй мировой войны, во времена социалистической Югославии, официально стал называться мостом Братства и единства – в духе времени.

Но белградцы редко пользуются официальными названиями, предпочитая самостоятельно наделять архитектурные объекты смыслами. В повседневной речи мост стали называть Бранковым — по улице Бранкова, которая к нему ведёт. А сама улица получила имя сербского поэта-романтика XIX века Бранко Радичевича.

В 1984 году название обрело ещё одно, трагическое измерение. С моста прыгнул известный югославский писатель Бранко Чопич. После этого имя «Бранков мост» стало восприниматься двояко. Сегодня многие жители города уже не задумываются, в честь какого именно Бранко он назван – поэта XIX века или писателя XX-го. Говорят, Чопич вспоминал свой первый приезд в Белград – как в 1936 году он, молодой и никому не известный, спал под этим самым мостом. Тогда он назывался мостом короля Александра – тем самым, разрушенным во время войны. Он показал скамейку под мостом и произнёс: «Этот мост – моя судьба». С тех пор за мостом закрепилась печальная репутация – его называют «мостом самоубийц»: ежегодно здесь происходят десятки попыток свести счёты с жизнью.

Сегодня мы с вами начали изучать, выражаясь языком Милорада Павича, биографию Белграда – листая его летопись по фасадам и мостам, словом, по слепкам эпохи, оставленной нам русскими архитекторами. Мы начали у Народной скупщины; заглянули в Архив Сербии, где хранится память; остановились у Главпочтамта и Конституционного суда; вошли в пространство Патриархии – где сакральное оказалось тесно переплетено с современным; и завершили маршрут на Бранковом мосту – символе соединения берегов, эпох, политий и человеческих судеб. Перед нами был живая ткань города, бережно сотканная синергией русских и сербских архитекторов, художников, писателей. И если в начале пути мы говорили о языке власти, имперском облике, то теперь можно добавить: у этого города есть ещё и измерение памяти.